— Он умер, — сказал Карелла.

Голубые глаза широко раскрылись.

— Что? — выдохнула она.

— Мне очень жаль, но...

— Господи, что вы такое говорите? Джерри? Умер? Что?

— Мне очень жаль.

— Господи, что же случилось?..

Голубые глаза распахнулись еще шире. Они выражали явное потрясение. Может быть, даже чересчур явное.

— Как? — спросила она.

— Пока еще не знаем.

Он говорил неправду, однако нигде не написано, что коп должен быть откровенным со свидетелем.

— Его убили? — произнесла Мэрилин. — Вы полицейские, значит, в дело вмешалась полиция, вы не пришли бы сюда, если он просто умер во сне.

— Нет, он не умер во сне.

— Так что — его застрелили, зарезали, сбила машина?

— Мы узнаем о причине его смерти только после того, как получим данные вскрытия, — сказал Карелла.

Иногда им говоришь все, что знаешь сам, иногда ничего не говоришь, а иногда — вот как сейчас — сообщаешь ровно столько, чтобы заставить перехватить мяч и лететь с ним по полю. Казалось, она перебирает любые возможности и, напрягая извилины, изображает из себя сыщика-любителя, — этакая услужливая маленькая мисс Холлис, правда, не такая уж маленькая со своим ростом более ста семидесяти сантиметров. Однако они не забывали, что именно ей Джером МакКеннон звонил последний раз в своей жизни.

— Когда это случилось? — спросила она.

— Сегодня утром.

— Где?

— В его квартире.

— Вы нашли его?

— Его обнаружила уборщица.

— В какое время?

— Около девяти, — сказал Карелла.

— Вы хорошо его знали? — спросил Уиллис.

— Так, значит, это все-таки убийство? — проговорила она.

— Никто не говорит, что...

— Нет? Тогда почему вам надо знать, хорошо ли я его знала?

— Потому что последний звонок был им сделан вам.

— И какое это имеет значение, если его не убивали?